Илья Варшавский 
Биотрангуляция Лёкочки Расплюева

Варшавский Илья
Биотрангуляция Лёкочки Расплюева

Илья ВАРШАВСКИЙ
БИОТРАНГУЛЯЦИЯ ЛЁКОЧКИ РАСПЛЮЕВА
Прошло не более десяти лет с тех пор, как Норберт Винер высказал дерзкое предположение о возможности транспортировать людей в любую точку пространства при помощи электромагнитных сигналов.
В самом деле: каждый человек представляет собой неповторимую комбинацию клеток индивидуальной структуры, и если бы удалось при помощи физических методов расшифровать эту структуру, если бы этот шифр мог быть переведен на язык сигналов и команд и если бы эти сигналы могли управлять синтезом живой клетки, то не было бы ничего проще осуществить эту идею.
Такое обилие "если бы", столь любезное сердцу фантаста, не могло остаться незамеченным, и не удивительно поэтому, что целина, на которой гениальный ученый провел первую борозду, вспаханная в течение короткого времени плугом Воображения и обильно удобренная потом Вдохновения, расцвела яркими цветами Вымысла.
Не хмурься ты, о лучший и серьезнейший читатель научной фантастики! Меньше всего я собираюсь въехать на эту пышную ниву в громыхающей колеснице Пародии, топча полезные злаки и сорняки копытами Сарказма, Насмешки и Сатиры.
Я всего лишь робкий пилигрим, которому нужна крохотная пядь свободной земли, чтобы посеять туда ничтожное зернышко сомнения, скромную лепту богине Науке. Поверь, что мною руководит лишь одно: надежда получить из ее рук отпущение старых литературных грехов.
Я бы не сошел с проторенной дороги жанра, если б в необычайной истории, которую я тебе хочу поведать, не сплелись теснейшим образом проблемы биотрангулярного перемещения с учением Павлова об условных рефлексах.
Именно здесь, в темных ущельях пограничной зоны наук, часто доступной только фантасту, в самую жаркую пору научных дискуссий скрывается от глаз людских таинственная и неуловимая анаконда Истина.
Я тебе обещаю, читатель, по возможности избегать литературных штампов. Моим героем будет не старый профессор физики, а молодой математик, кандидат наук.
Математики ‑ странные люди, у них все наоборот. Свой день они посвящают работе, а отдых заполняют чтением фантастики, вечно юными анекдотами и спортом.
Впрочем, если дальше, по мере того как армия Ее Величества Математики будет завоевывать все новые и новые области, возрастной ценз маршалов непобедимого воинства будет продолжать неуклонно подать, то дело дойдет и до игры в бабки.
Нет, современный ученый ‑ это не тот рассеянный сухарь, который прочно укоренился на страницах фантастических романов. Поглядите на этих веселых ребят во время очередного симпозиума. Недаром в переводе слово "симпозиум" означает пирушку! Право, нет лучшей приправы к шашлыку, чем горячий научный спор, и ничто так не утоляет жажду познания, как обмен мнениями и бутылка сухого вина. Какой‑то шутник сказал, что симпозиумом может называться любая научная конференция, если там пьют все, что крепче пива, и все говорят одновременно.
Однако хватит, а то читатель и впрямь заподозрит меня в неуважении к науке, тогда как моя болтливость попросту вызвана искренней симпатией к молодому поколению ее служителей.
Итак, мой герой ‑ молодой математик.
По паспорту он ‑ Леонид Расплюев, но волшебница Любовь превратила это царственное имя в нежное прозвище Лёкочка. Будьте знакомы: Лёкочка Расплюев, кандидат физико‑математических наук.
Я не могу воспользоваться священным правом фантаста и представить его читателю в рабочем кабинете. Во‑первых, он работает в учреждении, скромно именуемом почтовым ящиком, во‑вторых, у него нет кабинета, а в‑третьих, все равно, поглазев на листы бумаги, исчерченные кабалистическими знаками вперемежку с эскизами женских ножек, вы бы решительно ничего не поняли. Пусть лучше наше знакомство произойдет в двухкомнатной кооперативной квартире, когда он готовится покинуть столицу, дабы принять участие в таинственном симпозиуме на берегах Куры.
Простите, но я чуть было не позабыл познакомить вас с его женой, или, как принято называть подруг юных ученых, "системкой". Ее зовут... ну, конечно, Нонна! Как же еще она может именоваться?!
Элементарная вежливость требует, чтобы мы предоставили ей первое слово:
‑ Тебе дать с собой плавки?
‑ М‑м‑м‑м. ‑ Только при помощи длительной супружеской тренировки можно распознать в этом простом, как мычание, ответе отрицание. Впрочем, что же еще следует ждать от человека, пытающегося впихнуть в портфель вдвое больше вещей, чем он может вместить?
‑ Тогда возьми еще одну пару трусов.
‑ Зачем?
‑ Переодеть после купанья.
‑ Фу, дьявол! ‑ Лёкочке, наконец, удалось оторвать замок от портфеля. ‑ Я же тебе двадцать раз повторял, что еду не на курорт, а работать. Пойми, что за десять дней... А где же бритва?
‑ Я ее положила в чемодан, под пижаму.
‑ М‑м‑м‑м.
Лёкочка принялся выгребать на свет содержимое портфеля.
Несколько минут он в глубоком раздумье глядел на толстую коленкоровую папку.
‑ Нонна!
‑ Ау!
‑ Тут ко мне один тип зайдет за этой папкой, так ты не говори, что я уехал.
‑ Почему?
‑ Есть соображения. Скажи, что ушел, а папку просил передать.
‑ Хорошо.
‑ И вообще не трепли про симпозиум, не положено.
‑ Хорошо, Лёкочка.
‑ Вот так. ‑ Лёкочка затянул портфель ремнем, подхватил чемодан и, запечатлев на губах Нонны рассеянный поцелуй, направился к двери. Будь жива!
‑ Мыло ты взял?
‑ Взял, взял.
‑ Так когда тебя ждать?
‑ Дней через десять, не раньше.
* * *
Прошло три дня. Первый из них Нонна наслаждалась обществом очаровательной и ветреной подружки Свободы, второй провела с престарелой камеристкой Скукой, а на третий, измученная непрошеным назойливым визитом Одиночества и Тоски, улеглась спать в десять часов вечера.
Было уже за полночь, когда кто‑то потряс ее за плечо и знакомый голос произнес привычную фразу:
‑ Подвинься, не могу же я спать на воздухе!
Из всех рефлексов, которыми человек обзавелся за длительный путь эволюции, супружеский самый стойкий, и, пробурчав обычное замечание о том, что, к сожалению, промышленность еще не освоила выпуск трехспальных кроватей, Нонна подвинулась к стенке.
Неизвестно, как бы прошла эта ночь, если б часов около трех Лёкочка не почувствовал нестерпимую жажду.
Направляясь на кухню, он опрокинул стоявший у кровати торшер, произведя при этом шум, соизмеримый только с грохотом падения Вавилонской башни.
Нонна зажгла свет над кроватью и с изумлением уставилась на мужа.
‑ Лёкочка, ты?!
По выражению Лёкочкиного лица можно было предположить, что вместо горячо любимой супруги он увидел на семейном ложе легендарную Медузу.
‑ Нонна?!!
‑ Почему ты здесь? ‑ спросила Нонна, накидывая на плечи халатик Что‑нибудь случилось?
‑ Не знаю... ‑ его вид выражал полную растерянность ‑ Честное слово, не знаю...
‑ Ты не был в Тбилиси?! ‑ У нее мелькнула страшная догадка ‑ Скажи мне правду, не был?!
‑ Был. ‑ Лёкочка сел на кровать и обхватил голову руками. ‑ Я... и теперь... в общем... в Тбилиси...
‑ Что?!
С одной стороны, ароматы грузинской кухни, которыми благоухал Лёкочка, исключали всякие подозрения, но с другой...
‑ Как в Тбилиси?! Ты понимаешь, что говоришь?! Лёкочка!
‑ Не понимаю. ‑ Он потер лоб ладонью. ‑ Не понимаю, Нонна, хотя кое о чем догадываюсь. Впрочем... право, не знаю, можно ли об этом говорить, ведь я...
Черт побери! Тут уже пахло тайной...
Мне не хочется разглашать методы, которыми пользуется в таких случаях лучшая половина человечества.
‑ Только без трёпа, ‑ сказал Лёкочка, ‑ клянешься?
‑ Клянусь! ‑ Розовые лучи восхода уже зажгли волшебным пламенем ореол белокурых волос на подушке. ‑ Клянусь, Лёкочка, ты же меня знаешь!
‑ Так вот... на этом симпозиуме была группа физиков. Они выступили с бредовой идеей о возможности биотрангуляпии.
‑ Чего?
‑ Биотрангуляции. Ну, возможности переносить человека в любую точку пространства.
‑ На чем?
‑ Ни на чем. Просто так, по эфиру.
‑ Вроде телевидения, да?
‑ Г‑м, не совсем. По телевидению ты видишь изображение, а тут... Лёкочка потрепал ее по щеке, ‑ а тут, так сказать, полный перенос материального тела. Впрочем, это уже подробности, которые нельзя разглашать, ты же поклялась, помнишь?
‑ Помню, Лёкочка. Так они тебя тран... тран?..
‑ Биотрангулировали. Другого объяснения я найти не могу. Видишь ли, днем я очень резко выступил по основному докладу, доказывал, что при нынешнем уровне науки эту затею осуществить нельзя. Вот они, наверное, и решили подшутить.
‑ Тебе было больно?
‑ Нет. Мы сидели за столом. Они притащили с собой какой‑то черный ящик. Я в это время ел шашлык на ребрышках, и вдруг!..
‑ Ты был пьяный?
‑ Ну что ты, Нонна! Это же симпозиум.
‑ Постой! А вещи? ‑ Нонна приняла сидячее положение. ‑ Чемодан они тоже трангулировали?
Лёкочка развел руками.
‑ Чемодан остался в гостинице. Они, видимо, не учли...
‑ Нужно немедленно дать телеграмму! ‑ Нонна подошла к телефону. В какой гостинице ты остановился?
Лёкочка одним прыжком преодолел расстояние в пять метров.
‑ Ты с ума сошла! Пойми, в какое положение я попаду. Ведь я член редакционной комиссии. Можешь себе представить, как все будут ржать, если выяснится, что меня биотрангулировали сразу после моего выступления?!
‑ Да, но чемодан...
‑ Мне нужно немедленно лететь в Тбилиси. Через два часа я буду там как ни в чем не бывало. Пусть попробуют доказать, что меня...
‑ О, господи! Ты так и будешь мотаться взад и вперед?
‑ Ну нет, второй раз им эту хохму выкинуть не удастся.
Лёкочка с лихорадочной быстротой оделся и направился к двери.
‑ Ну, я поехал.
‑ Деньги‑то у тебя на билет есть?
‑ Есть, есть. Бегу, а то опоздаю на самолет.
Он исчез так же внезапно, как и появился, и только смятая подушка, хранившая смесь запахов лука и цинандали, свидетельствовала о том, что это был не сон.
Что же касается всяких толков, будто... Нет, нет! Пусть уж лучше вся эта история останется загадкой для грядущих поколений.